Рвем связи, но не до конца. Как Украина прощается с Россией

Глава МИД Украины Павел Климкин отчитался о работе дипломатов. Что сделано для разрыва с оккупантами, а что МИД и Банковой не удалось?

Нормальных отношений с Москвой больше не будет. Так министр иностранных дел Павел Климкин описал журналистам пять лет работы дипломатов. Что сделано, что провалено – коротко в тексте LIGA.net.

ЧТО СДЕЛАНО. Дипломатия между Киевом и Москвой сведена к минимуму, необходимому для защиты политзаключенных и военнопленных украинцев. "Наши консулы выполняют безумный объем работы", – объясняет министр и напоминает, что в РФ живут и работают около 2,5 млн укранцев.

 МИД продолжает рвать отношения с РФ: за 2018 год прекращено действие почти 50 договоров и соглашений.Еще полсотни находятся на стадии пересмотра. "Мы не можем жить на основе базы, существовавшей до войны", – говорит Климкин.

В июне начнется рассмотрение исков в международных судах. По словам Климкина, документы и улики представители Украины везли в четырех минивэнах. "Мы очень тщательно готовимся", – заверил он. До лета дипломаты добавят в иск и претензии к действиям РФ в Черном и Азовском морях. Первый пакет документов в Гаагу по этому поводу был отправлен еще в ноябре-2018.

ПОЧЕМУ ТАК ДОЛГО. "Меня спрашивали, почему нельзя было грохнуть договор о дружбе раньше. Но благодаря ссылке на неисполнение Россией этого договора нам удалось выстроить судебные дела в Международном суде ООН, Международном арбитраже", – утверждает Климкин.

На основе этой позиции Ощадбанк отсудил у России 1,3 млрд долларов, есть знаковая победа Нефтегаза в Стокгольмском арбитраже, а в Лондонском суде удалось доказать, что так называемая "трешка Януковича" – это взятка со стороны России.

а исходе пятого года войны Украина так и не ввела визовый режим для граждан России, хотя некоторые ограничения все же действуют с 1 марта 2015 года: если раньше россияне могли пересечь границу по внутреннему паспорту, то теперь – только по заграничному. Если и вводить такой вид контроля как визовый режим, то только с биометрикой, говорит Климкин.

"Обычный визовый режим с Россией – так, чтобы просто штампики ставить в паспорта, – со страной-агрессором не будет работать", – считает он. Для биометрики нужно политическое решение и новая материальная база. "Надо, чтобы у всех были биометрические паспорта. Мы к этому готовимся", – заверил министр.

КРИТИКА. Украина выстраивает отношения с Россией и к России по инерции, считает политолог Петр Олещук. Украинская финансово-промышленная и политическая элита сильно срослась с российской: через бизнес-интересы, личные связи. Поэтому часто разрыв с Россией носит не реальный, а церемониальный характер.

"Нет продуманной стратегии, – говорит Олещук. – В обществе зреет недовольство, и верхушка принимает решение: а запретим-ка россиянам-мужчинам въезд. А давайте. И так до следующего. Или давайте закроем участки в России из-за опасности. То есть выборы там проводить опасно, а дипломатическому персоналу – безопасно".

Все это, объясняет он, привело к тому, что решения принимаются поздно, некоторые – наполовину, некоторые не принимаются.

"Большая проблема – это отсутствие полноценной ревизии системы всевозможных соглашений с агрессором. Их немало, и многие до сих пор действуют", – говорит LIGA.net юрист-международник (до декабря 2018 года – представитель президента в Крыму) Борис Бабин. Кричащий пример – двусторонние договоры об Азовском море: пока МИД настаивает на их необходимости.

Заявленный президентом Порошенко еще в 2017 году формат создания группы друзей деоккупации Крыма – не выполнен. "Другая сторона не спит. Они тратят сумасшедшие деньги на всевозможные фейковые признания Крыма на всех уровнях, вплоть до конференций в Турции и Европе. Здесь очень много работы", – говорит он.

Банковая и МИД до сих пор не знают, что делать с Россией стратегически, добавляет международник Николай Капитоненко. "Мы ведем очень реактивную политику. Не разработали ничего долгосрочного по поводу того, как собираемся решать проблему Донбасса и возвращать Крым", – сказал он LIGA.net.

"У нас нет действительно содержательной стратегии, которая требовала бы значительных интеллектуальных усилий, непопулярных шагов и решений, – говорит Капитоненко, – Мы заменили это набором слоганов, большинство из которых нельзя выполнить в обозримом будущем".

Пока в этом отношении все остается как и в 2015 году – в надежде на то, что западные партнеры не допустят или сделают цену дальнейшей эскалации со стороны России слишком высокой. "Но мы не знаем, что будет в этом году, после выборов президента, в следующем году, – подытожил он. – Ситуацию мы не контролируем".